И я умру, по всей вероятности. Чушь! В жизни бывают и покрупней неприятности.

Из цикла: Однажды на Севере

2008-10-03T03:58:13Z

Выставка "МЫ" продлена. Правда не могу точно сказать насколько. До следующей смены экспозиции повесит, думаю.

серия: Колодозеро

Детвора

( 246.53 kb, 800х638 )

деревня Погост, Пудожский район, Карелия, Россия
Июль 2007

Из цикла: Чукотка

2008-09-23T19:45:07Z

серия: Бухта Провидения

На краю земли

( 240.04 kb, 800х639 )

поселок Провидения, Чукотка, Россия
Сентябрь 2007

Из цикла: Срединная полоса

2008-09-16T21:17:27Z

серия: Каменники

Среда

( 247.37 kb, 633х800 )

село Каменники, Юрьевецкий район, Ивановская область, Россия
Община при Храме Рождества Христова
Июль 2007

Из цикла: Срединная полоса

2008-09-10T13:49:48Z

Продолжаю выкладывать картинки с выставки.

серия: Каменники

На реке

( 233.49 kb, 800х626 )

село Каменники, Юрьевецкий район, Ивановская область, Россия
Община при Храме Рождества Христова
Июль 2007

Из цикла: Чукотка

2008-09-09T03:38:40Z

серия: Бухта Провидения

Мимо

( 247.35 kb, 800х626 )

поселок Провидения, Чукотка, Россия
Сентябрь 2007

Из цикла: Чукотка

2008-09-03T04:41:17Z

серия: Бухта Провидения

Отец Илия

( 240.76 kb, 800х624 )

поселок Провидения, Чукотка, Россия
Сентябрь 2007

Из цикла: Однажды на Севере

2008-08-31T09:07:10Z

серия: Колодозеро

Лахта

( 247.31 kb, 800х626 )

деревня Хлыстовская Лахта, Пудожский район, Карелия, Россия
Январь 2008

"Чудо и Промысл"

2008-08-19T13:40:15Z

в фотографических сериях Михаила Масленникова.
Интервью с фотографом для журнала "Фома" (Август 2008 г.)

Когда-то Михаил Масленников не считал фотографию искусством высокого порядка (ведь кажется, что снимок почти не зависит от автора). Около трех лет назад взял камеру в руки, поддавшись на уговоры друзей, мечтавших, наконец, увидеть героев увлекательных Мишиных паломнических рассказов.

Он не учился фотографии в академическом понимании этого слова. Да и к чему, ведь образование архитектора-конструктора и долгая практика дизайнера-графика, приучает самому постигать новое. «Зачем тебе учиться, ты и так хорошо снимаешь, не ломай своего видения, не теряй собственного ощущения кадра», – посоветовал ему в приватной беседе Георгий Колосов, когда увидел первые снимки Михаила. А как только Масленников начал снимать, – быстро понял, что без хорошего пленочного аппарата, ему уже не прожить. Теперь как фокусник достает из кофра тяжелый среднеформатный «Пентакс». Он смотрит на мир через огромную выпуклую линзу, заглядывая глубоко в шахту снятой с производства камеры, и делает это сознательно.

«Пленка – очень живой и пластичный материал, который передает массу нюансов, состояние человека, эмоции, настроение, – говорит Масленников. – Она умеет фиксировать, кажется, все: состав воздуха и преломление света, озоновый слой и атмосферу. И если мы едем в Карелию или на Чукотку – там все другое: цвета, флора, фауна, иные закаты и восходы, там даже солнце движется по особой траектории. То и тех, кого вы там увидите, вы не увидите нигде и никогда».

«Пленка – это всегда загадка, – продолжает Михаил, – и результат моей работы в руках окажется не раньше, чем через месяц или два, когда я вернусь домой, и она проявится. Что еще там выйдет? Я живу ожиданием. Для меня самого смотреть собственные снимки – это чудо и удивление».
Иногда понимаешь, что пересказывать биографию фотографа – лишнее. Масленников в своих фотографиях давно рассказал все: и о своем художественном образовании, и о работе в полиграфии (его композиции безупречны). И о том, что учился на богословском факультете Свято-Тихоновского университета. Ведь каждый раз его фотоистория – это емкий, лаконичный и вместе с тем содержательный рассказ о людях из глубинки, о тихих подвижниках духа, о православных.

Посвятив себя жанровому портрету, Масленников задался, кажется, совершенно невозможной целью: «Я апеллирую к внутренней жизни христианина и подаче именно этой внутренней реальности. Через внешнее хочу показать внутреннее. И пытаюсь по-своему, может быть иначе, чем обычно, что-то сказать о православии. Привнося в фотографию эти прикровенные сюжеты, стараюсь показать жизнь, которая ускользает от глаз обывателя, рассказать о тех трудностях и радостях, которые переживает современное христианство. В этом, как мне кажется, состоит миссионерский аспект моего творчества».

Масленников не выдумывает своих героев (ведь они интересны такие, какие есть), но и не навязывает им собственное представление о них. Оттого серии его художественных снимков из циклов «Однажды на Севере», «Срединная полоса», «Чукотка», «Фрагменты богослужебного цикла» приобретают документальность. Его взгляд фотографа отчасти осторожный и деликатный. Да и как преодолеть неловкость, когда снимаешь в храме венчающихся? Как заглянуть через плечо читающему Евангелие священнику и передать то, что он испытывает в этот момент? Как не спугнуть повстречавшуюся в далеком северном монастыре девчушку-паломницу, которая вот-вот убежит на уходящий автобус? Как, заслушавшись 80-летнего монаха отца Петра, сказать ему вдруг: «Все, стоп, теперь мы будем сниматься».

«Бывает, что я внутренне плачу, потому что что-то не получается, срывается – рассказывает Михаил, – так было с отцом Петром. Как-то вечером мы сидели с ним в его низкой избушке, пили чай, и он рассказывал о своей жизни. Монах, скитоначальник храма в Юксовичах (древнее этого 500-летнего храма и нет в округе), он и при советской власти молился здесь Богу, терпел непонимание и насмешки односельчан, нашествия сектантов и притеснения областного начальства. Вдруг я понял, что именно сейчас нужно его фотографировать, именно в этом состоянии внутри его рассказа».

«Я поставил на штатив камеру, измерил выдержку и попросил батюшку замереть… на 10 секунд! – вспоминает Михаил. – Как же я внутренне переживал, хоть плачь, понимая, что выдержка в 10 секунд – это невероятно долго, бесконечно. Что не всякий молодой человек сможет без движения просидеть и половины этого времени. А батюшка… какой силы это человек. Духом крепкий, терпеливый. И вот он сидел передо мной в полумраке, освещенный тусклой электрической лампочкой под потолком, не шевелясь, ждал, когда же закроются шторки. А я считал: один, два, три… Мне хочется, чтобы зритель видел в фотографиях, что мои герои – люди верующие. Чтобы это угадывалось по их глазам, улыбкам, чтобы не нужны были никакие подсказки в виде атрибутики».

Михаил пришел в храм в 2001 году и тогда же отправился по поручению духовника отвести в далекий монастырь благотворительную помощь. С тех пор начались его одиночные паломничества в самые далекие и труднодоступные уголки страны. Он водил паломнические группы по северу, по далеким от туристических троп маршрутам. Путешествовал по Архангельской тайге, ездил вместе с коллегой по творческому объединению «ноГа» в экспедиции по северу Ленинградской области и Карелии, летал на Чукотку. И, привозя из поездок новые и новые метры отснятой пленки, из разряда фотолюбителей перекочевал в фотопрофессионалы, как отзываются о нем другие. Сам же он искренне желает оставаться Любителем, также как считал себя любителем Анри Картье-Брессон, также как говорит о себе Георгий Пинхасов. «Для меня быть Любителем, – поясняет Михаил, – означает оставаться свободным в своем видении, в отличие от каких бы то ни было профессиональных установок, обусловленных выполнением "заказа" или требованиями "редакций". Именно это обстоятельство позволяет мне, в частности делая портреты, видеть в людях, которых я запечатлеваю, прежде душу, а не моделей, в пейзажах – гармонию, а не сочетание живописных составляющих, в антураже – знаковую атрибутацию, а не продуманный и выверенный план».

Работы Масленникова не эстетствующие и гламурные, они узнаваемые по манере и языку. И везде героем его серий выступает человек. «Человек, как носитель Божественного образа, в кадре для меня первостепенен. Его подлинное содержание несет в себе Божественную реальность. Я допускаю в своих съемках и работе прежде элемент промысла и чуда. Ведь не просто так мне встречаются именно эти люди, не просто так Господь привел меня именно сюда. Часто, приезжая освещать какую-то историю, я понимаю, что и не готов к ней, как не готов к завтрашнему дню. Я знаю, на что нужно ориентироваться в жизни, но сама реальность, практика жизни преподносит всегда сюрпризы. Как бы пафосно это не звучало, но я фотографирую сюрпризы жизни. Эти люди, эти чудесные персонажи – для меня те самые сюрпризы, которым я не перестаю внутренне удивляться. И удивляясь, продолжаю снимать, но не механически отрабатывая материал, а с превеликим трепетом. И всегда ловлю себя на мысли: какой же необыкновенный человек мне встретился! Почему мне?»

Дарья РОЩЕНЯ

«Хочется делать честные снимки»

2008-08-17T20:51:41Z

Интервью с фотографом Михаилом Масленниковым для портала "Православие и мир" (Ноябрь 2007 г.)

Михаил Масленников – фотограф, отдаёт предпочтение жанровому портрету и съёмке православной жизни в глубинке. Родился в 1964 году в Подмосковье. В 1983 году окончил курс Художественного технического училища №75 по профессии чертёжника-конструктора архитектурного профиля. Учился на богословском факультете ПСТГУ. Работал помощником начальника полиграфического отдела в дизайнерском бюро, освоил контроль над печатным процессом, графический дизайн, предпечатную подготовку. В 2001-2002 годах в качестве арт-директора принимал участие в проекте "Byzantium.ru" некоммерческой организации НП "Центр Содействия Развитию Современного Православного Искусства "Византия". Увлекается искусством каллиграфии. С 2002 года совершает одиночные экспедиции в глухие места, где находит осмысленное существование людей в Боге. Любит путешествовать по Русскому Северу, занимается изучением уклада жизни современных отшельников, пустынников, монашеского общежития. С 2005 г. начал снимать полевые репортажи. Для себя воспринимает фотографический процесс, как образ передачи авторской мысли в миссионерском ключе.

– Как начались ваши первые экспедиции?
– Раньше я путешествовал как простой паломник, трудник. Это были поиски и распознание жизни, прежде всего православной, в скитах и монастырях. Став профессиональным фотографом, я возвращаюсь к знакомым местам, но уже с иной целью запечатлеть то, что удивило меня годами раньше. Я мало отошёл по смыслу от ранних своих путешествий. Это было изучение уединённой отшельнической жизни, поиски Бога людьми вне привычной обывательской жизни мегаполиса. Фотография появилась на Севере. Я ездил, бывал в уникальных местах и фотоаппарат первый раз взял как техническое средство. Первые кадры были исторической фотодокументалистикой. Профессионально я стал снимать, когда заметил в своих кадрах какую-то жизнь, не просто застывшее мгновение. Карточка-то она живёт, она меняется. Настоящая живая карточка, если на неё на следующий день посмотришь – она будет уже другая.

– Расскажите о Вашей последней поездке.
– В июле месяце я ездил в Ивановскую область. Там в лесах, в селе Каменники сохранился храм. В советское время в нем находилась школа, поэтому его не постигла судьба других храмов, и сейчас в одном из пределов идёт служба. Вокруг настоятеля, отца Гавриила, объединилась община. Семь лет назад они взяли на воспитание детей из Дома Малютки. Структура общины сложилась непростая: есть там и послушницы, которые как монашенки живут (и старушки, и девушки, лет 15-20), есть семьи. Это не монастырь, но жизнь там течёт подвижническая. Есть свой устав, есть трудники – в основном бывшие заключённые.

– Вы – один из участников арт-проекта ноГа. В чем состоят задачи этого проекта?
– Проект является квинтэссенцией нашей осмысленной фотографической деятельности. Мы позиционируем себя фотодокументалистами, хотя мне ближе художественная фотография. Но это не фотография ради фотографии, это не архив. Наша работа состоит из экспедиций, тематика которых довольно традиционная: быт и традиции народов, жизнеописание в визуальном ряде. Существует множество подобных этнографических проектов и фотовыставок. Но большинство из них страдают одним недостатком – едут снимать экзотику: буддистов, шаманов, татаро-монголов, – но забывают о русских. Потому что существует расхожее мнение: наша русская глубинка спивается и ничего хорошего в ней не остаётся. Но для меня там жизнь более честная, внешний комфорт в провинции менее приоритетен. Идея нашего проекта – позиционирование России как страны не просто не умирающей, а ещё даже шествующей с Богом, как это и должно быть.

– Расскажите о вашей деятельности. Что вы снимаете? Как вы выбираете сюжеты для фотографий?
– Наверное, я продолжаю ездить на север за чудом. Это тоже поиск. Я не гламурный фотограф, хочется мне показать ту жизнь, которой я живу и которую вижу вокруг себя, которая ускользает от взгляда обывателя. Я избегаю поисков материала для своих сюжетов в крупных лаврах, монастырях, поскольку если это не проходной двор, то во всяком случае совсем другое, нежели если ты попадаешь в далёкий-далёкий таёжный скит, монастырчик, а там полтора монашека. И все, не больше – полтора. И уже лет семь-восемь-девять. Один. И к нему там приходят-уходят, ротация идёт. С ним поговорить – это же какой родник, это чистая осмысленная речь.
Я не люблю снимать жареные бытовые сюжеты. Снимал я женщин спящих на службе, но это именно то самое Православие, потому что мало кому понятно, что она провела в молитвах бессонную ночь, а после сутки трудилась на кухне, чтоб всю общину накормить. Она пришла на долгую монашескую службу, и Господь ей позволил отдохнуть. А в кадре это может выглядеть как угодно. Вся правда заключается в том, что хочется делать честные снимки.

– Скажите – почему ваш выбор пал на жанр фотографии?
– Для меня важна миссионерская составляющая фотографии – то, что я способен показать, привнести в этот мир, наполнить доступными к пониманию сюжетами, где-то иногда прикровенными. Это может быть просто картинка, но внутренняя её содержащая в каких-то акцентах и эмоциях будет гораздо сильнее парадного портрета.
Моё Православие в фотографии скрытое, проявляется оно, прежде всего в жанре. Я снимаю жанровый портрет – человека, вписанного в среду. Персонаж сам в этой среде появился, а я как художник это увидел. Цель моя состоит в том, чтобы показать не атрибутику, внешнее благолепие, а человека, преображённого верой в Бога. Фотография это, как мне видится, драма, которую я нахожу в человеческих отношениях, это художественное кино, зафиксированное в какой-то ключевой момент.

– А как понимаете, что какой-то момент нужно запечатлеть?
– Сначала ты просто живёшь этой жизнью, в этой жизни что-то происходит, ты понимаешь, что это хочется запечатлеть, ты достаёшь камеру, осмысливаешь, продумываешь, в конце концов, ты делаешь этот снимок и после проявки можешь увидеть, что ты в этом процессе совершенно посторонний. Фотография для меня не в меньшей степени миссия, чем для зрителя. Я свидетель этого чуда, я участник процесса. И точно также как зритель удивляюсь, рассматривая собственные фотографии. Иконописец, мастер он многое знает об образе с разных сторон – творческих, технических, Наверное, я тоже что-то знаю. Но если бы конечный результат меня самого не удивлял, я не стал бы публиковать и показывать свои фотографии. А может быть, я просто перестал бы фотографировать. В людях, которых я встречаю в своих путешествиях на Север, я вижу природную непосредственность и честность по отношению к жизни и, снимая её, я нахожу отголоски в своей жизни. Нахожу и забираю с собой. И приношу её зрителю.

Вера СТОЛЯРОВА

«Каждый кадр – пытка»

2008-08-16T17:56:30Z

Интервью с фотографом Михаилом Масленниковым для журнала "Православие и современность" (Июль 2008 г.)
Перепечатка "Православие.ru"

Для чего нужна поэзия? Для того, чтобы с помощью давно выученных слов описывать красоту мира, тем самым давая им, привычным словам, новую жизнь. Зачем нужна фотография? Затем, чтобы на бумаге оставить дорогие сердцу когда-то поразившие образы…
Однажды поэт взял в руки фотоаппарат, и получилась фотопоэзия. Для чего нужна она? Для того, чтобы в скучном, обычном и на первый взгляд некрасивом видеть красоту и свет Божиего замысла обо всём в этом мире.

Каллиграф, живописец, график и дизайнер – москвич Михаил Масленников – профессионально занялся фотографией два года назад. Случайно или нет, но фотографию как искусство он открыл для себя лишь с приходом в храм. И тогда же пустился в путешествия. С фотокамерой.

ЧЕЛОВЕК ИЗ БОГЕМЫ
С фотохудожниками так же трудно говорить, как и с поэтами. Отвечать понятно они могут только на прямые, тупо поставленные вопросы.

– Вы курите?
– Бросил.
– Женаты?
– Нет.
– Сколько вам лет?
– Сорок три
– Пользуйтесь единым проездным билетом?
– Зачем он мне в Архангельской тайге или Чукотской тундре?

Однако стоит перейти в плоскость творческих интересов, впечатлений и переживаний, коснуться грани, за которой начинается личность, оказываешься в положении «ежика в тумане» – исчезают все ориентиры. События, описываемые моим гостем, действующие лица и наблюдения превращаются в паутину его же ассоциаций. Одна фраза цепляется за другую, детали тонут в общих ответах и полунамеках, и ты вдруг обнаруживаешь, что между всем, что слышишь нет логической связи, а есть нечто интуитивное, некий узор, отражающий лишь мировосприятие творческой личности. Но чтобы разобраться в этом узоре, нужно увидеть весь рисунок целиком. А это не только сиюминутный разговор, но и его записи в Живом Журнале, и его фотографии… Как продолжение его мыслей и ассоциаций, его жизни и поиска чуда.

Естественно, мы сидим на кухне (где еще можно поговорить по душам с поэтом?), естественно, в углу горит лампадка и стоит икона (оба мы православные), естественно, передо мной открытый ноутбук с его ЖЖ – чтобы видеть его творческий портрет целиком.

– Михаил, почему имея стабильную работу и высокую зарплату, Вы бросаете все это, берете в руки фотоаппарат и отправляетесь на Север в какие-то путешествия по святым местам, сначала с группой, потом в одиночку…
– В моей жизни случилось так, что когда я пришел в храм, то отошел от творческого процесса как от такового. И «высокое» искусство, где человек творит – творит как вольный художник, – я увидел несколько иначе. Оно действительно стало для меня излишней вольностью. Вольностью, которую я считал для себя уже мало допустимой и не выражающей, или недостаточно выражающей и отражающей мое миросозерцание.
Именно жизнь в храме подтолкнула меня к путешествиям, которые больше напоминали паломничества и сочетались с послушанием. Я водил от храма некие молодежные группы, и в основном мы ездили на север (Карелия, Архангельская область). А потом я открыл для себя одиночные путешествия, причем в такие места, куда и пути–то вне сезона нет, куда ведет не дорога даже, а таежная узкоколейка и зимник (дорога, прорубленная через таежный лес, проложенная по замерзшему и припорошенному болоту).
Эти многочисленные путешествия я воспринимал как необходимость в своем личном духовном развитии. Осознания и понимания фотографии у меня тогда еще не было. Я вообще не считал фотографию сферой искусства в достаточной мере. Я был художником, человеком богемы. И действительно считал, что творчество здесь может проявляться исключительно человеческими талантами, буквально тактильно. Когда кисть художника – это продолжение его руки, когда ты ставишь точку или проводишь линию, а в итоге рождается осмысленная тобою композиция. Это как раз и есть искусство, во всяком случае, его воплощение в непосредственном творческом процессе.
Но друзья говорили: эти поездки настолько удивительны, что одних твоих рассказов нам не хватает, нужна еще и картинка. И давали мне в дорогу свои фотоаппараты. Именно в этих путешествиях, в удаленных от больших городов, почти заброшенных деревнях, монастырях и скитах, нашел близкие моему сознанию сюжеты. Так появились на свет мои первые кадры.
Всякий человек, с кем мне довелось повстречаться до сих пор удивителен для меня и поразителен, потому что у этих людей, на мой взгляд, особая ментальность.

Из ЖЖ Михаила Масленникова: «Какой-какой сейчас век на дворе? А имеет ли смысл это летоисчесление? Просто я недавно окунулся в атмосферу, где живут в деревянных избах своих прадедов, пашут землю плугом, ловят рыбу и молятся по старинке, как наши деды».

– В тех краях жить непросто, многие там спиваются?
– Не все, потому что надо работать, иначе не выживешь. Там, где тайга, конечно, живут лесом. Там, где вода – рыбой. Деньги не великие, но на жизнь хватает. И если все в порядке с головой, то зарабатывают на жизнь. Но есть и те, кто спиваются – безусловно.

Из ЖЖ Михаила Масленникова: «В последнее время часто езжу по глубинкам, по деревням дальним, столичное мое мировоззрение переворачивающим, где-то вымирающим, где-то спивающимся. Встречаю там людей в разных настроениях, и что отрадно нередко в настроениях благостных, хотя, нелегко там по обычаю, однако, нахожу среди них лица все более кроткие и духовные, сильные и прямодушные, миролюбивые и жизнерадостные. Не все мы «алкоголики» еще».

– Известный фотограф, Павел Кривцов говорит: «мне чтобы фото сделать – нужно образ внутри себя создать», а у вас как этот процесс происходит?
– Есть различная техника, различные жанры и подходы к ним. Если фотограф занимается постановкой, то в центре его творческого процесса, прежде всего, стоит идея. Нет моделей. Не существует изначально того самого персонажа, который играет роль его образа. В этом плане в творческом процессе имеет место создание и воплощение образной идеи фотографа, то есть, поиск персонажа не главное, важнее калька образа рожденного сознанием фотохудожника. Это также может быть небезынтересным, но на данном этапе еще ближе для меня – найти этот образ в реальности. Не создавать в воображении, а просто вырвать его из толпы – увидеть человека или ситуацию. Я стараюсь не привносить в историю ничего своего надуманного, я пытаюсь быть предельно отрешенным от навязывания зрителю своей точки зрения, помимо, может быть, идеологической. Но, безусловно, мне также хотелось бы высказаться, чем-то удивить и порадовать зрителя, однако для этого я просто фотографирую то, что хочу. И не фотографирую ничего другого. Я «щелкаю», потому что именно этот образ хочу донести до зрителя.

– Но чтобы в реальности найти, увидеть и узнать этот образ, он должен уже существовать у вас в душе или сознании, разве не так?!
– Говоря без лишнего пафоса, есть пути Господни. Я всегда еду в НЕИЗВЕСТНОСТЬ, всегда нахожусь на грани неизвестности. И никакого образа заранее или специально не создаю. Я его просто не вижу, не знаю и не могу предугадать. Но я точно знаю, что я приеду на место, и там он появится. Я просто путешествую и постоянно фотографирую. Многие из них – это совершенно случайные люди, имя которых я услышал в форточку отъезжающего автобуса, чтобы подписать работу…
Однажды я со своей паломнической группой остановился на пару дней в Введено-Оятском монастыре. Случилось так, что на следующий день, окунаясь в святом источнике, я увидел в другой группе паломников девчушку, которую в своей жизни больше никогда бы не встретил – это я понимал. Размышлял не долго: сорвался с места, примчался в свою келью, достал фотоаппарат, взял благословение у священника, который сопровождал эту группу: «Я фотограф. Мне надо эту девочку сфотографировать», он разрешает, я подзываю ее… И конечно тут нужен контакт, нужно найти язык, что-то такое сказать, чтобы человек тебе доверился…
И таких ситуаций – десятки. Может быть, в процессе фотосессии мне разрешат сделать всего три-четыре кадра, а может быть – пятьсот три, или потом могут попросить не публиковать ни одного из них. Например, можно пройти по берегу реки три часа и не сделать ни одного кадра, и только споткнувшись о какой-то камень, понять – это место и этот человек ему соответствует, это то, что я ищу.

Из ЖЖ Михаила Масленникова: «Девочка бежала на отправляющийся восвояси автобус, ей кричали поторапливаться, вдруг, она остановилась на отклик незнакомца и выдержала по его просьбе несколько щелчков аппаратом; маленькая кроха, она догадывалась, что это не праздный фотограф – у него борода.
Вот, за что я ей благодарен: за ее разумение, хотя встретились мы с ней случайно, на бегу, даже имя ее узнал только из окна тронувшегося автобуса, поздно спохватился пока камеру паковал. Так и остался стоять окутанный поднявшимися клубами придорожной пыли, странно улыбаясь и щурясь от удовольствия в свете предзакатного солнца».

– Вы влюбляетесь в своих героев?
– Кажется, я не смог бы без любви сфотографировать столько людей, чтобы потом проявить пленку, отсканировать, обработать и выложить в Интернет… Без любви это вообще невозможно. Со многими из них мы потом поддерживаем добрые отношения. Конечно, при интенсивной работе и некоторой ротации лиц, невозможно полноценно развивать эти отношения со всеми и в полном объеме, но с некоторыми чуть ли не судьба связала. Но главное в моей работе – этот образ должен меня удивить. И мой жанр, которому я отдаю предпочтение (хотя как фотограф могу работать в любом), – это жанровый портрет. Но так же в сферу моих предпочтений попадают чистый портрет или чистый жанр, иногда удаются пейзажи.

ЛЕСНОЕ ТАКСИ
Из ЖЖ Михаила Масленникова: «Вернулся из Колодозера, что в Карелии. За 10 мин. принял предложение отправиться в путешествие по Чукотке. Билетов накануне не было, но для меня один нашелся.
Вот уже полмесяца с коллегой по ноГе летаем гражданскими и военными самолетами, пограничными вертолетами; бороздим дальневосточные моря на сухогрузах, баркасах и морских зверобойных суднах, гоняем по сопкам на уралах, джипах, уазиках; карабкаемся по наиболее крутым пешком; купаемся в холодных северных морях и горячих радоновых источниках; охотимся и фотографируем православные приходы, местных жителей, приехавших когда-то с "материка" и осевших, командировочных и работающих по контракту, природу, китов, моржей, евражек (бакланы, чайки, гаги не в счет); объедаемся рыбой и икрой, китовым мясом и салом, олениной...
В общем, вернусь – что-то покажу. Надеюсь. Помолитесь».

– А в Ваших путешествиях было что-то удивительное, необычное для вас?
– Архангельская тайга на много километров покрыта сетью заброшенных узкоколеек. Разрабатывает лесхоз где-то делянку, возит туда тепловоз несколько лет лесорубов, а потом про делянку забывают. А узкоколейка остается. И местные мужики разъезжают по этим узкоколейкам со своими надобностями без всяких проблем. Мы с приятелем решили попасть в К-ий монастырь, но своим ходом неделю бы шли. Мужики вызвались нас отвезти до какой-то Тяпо-горы, откуда до монастыря два дня по зимнику. Они достали из сарая маленькую дрезину, поставили ее на рельсы, закрепили мотор от мотоцикла – и вот вам готовое такси. За 150 рублей мы проехали с ними 40 км по тайге. Где-то толкали дрезину в гору, где-то она буксовала.
Мужики экономили бензин, чтобы вернуться назад. Мы накатом (под горку) ехали, потом они опять дергали ручку, чтоб завести мотор. Некоторым узкоколейкам – по 20-30 лет. Они все разбиты и очень опасны. Есть такие, что ныряют в болото или из какой-то лужи выезжают. В некоторых местах шпалы, размытые ручьями, прогнили и расходятся, стыки между рельсами уже давно не пара сантиметров, тебя кидает и трясет из стороны в сторону. Я, конечно, пытался фотографировать, но мало что удавалось. В общем, сюжет из фильма «Сталкер». Мужики довезли нас до Тяпо-горы, показали, как выйти на нужный нам зимник, сели на дрезину и исчезли.
Уникальность этого похода была в том, что этим маршрутом туда никто не ходит летом. Потому что пройти по зимнику летом очень трудно – он то и дело пропадает в болоте. На всем протяжении полуметровые колеи от вездеходных гусениц заполнены водой. Но идти параллельно зимнику по лесу, где каждые пять метров – поваленное дерево, еще трудней. Выматываешься уже через 500 метров.
Почти все время под дождем, в воде по щиколотку, мы шли двое суток в сапогах. Неприятно, что почва под тобой колеблется, хотя это не трясина – идти можно. Но если каждое болото обходить по контуру – месяц уйдет.
Этот поход удивителен был тем еще, что там для меня все было новым, даже внутренние физические ощущения. Мышцы другие работали, которые в обычной жизни я никогда не задействовал, хотя в молодости занимался многими видами спорта. И тело изнывало от совершенно других ощущений, хотя в походы ходил часто.

Из ЖЖ Михаила Масленникова: «когда шел пешком до монастыря (Важеозерского – М.В.) от трассы, часа в четыре утра, постоянно останавливался, потому как зайцы табунами прыгали вокруг меня: выскочит косой на дорожку, встанет в стойку, обязательно в профиль и наблюдает за мной, ну, я, конечно, не Мазай, но метров на 40 все же подпускали – потом в рассыпную в лес. Позже монахи рассказали, что поблизости медвежонок с мамашей бродят, этих я не встретил, да и слава Богу…».

– Ну а какие-нибудь неожиданные встречи с людьми из мест не столь отдаленных были?
– Пара ножей в этих путешествиях у меня всегда с собой имеется. Но в опасных ситуациях помогает молитва. Например, идешь по лесной дороге, и откуда ни возьмись на пути появляются «пришлые» на Север люди. Они начинают уважать тебя, только если ты дашь им почувствовать свою силу, прежде всего силу духа. Молишься, и в последнюю секунду происходят какие-то движения, человек может опешить, и вы разойдетесь. Не могу смаковать и описывать, но в этих ситуациях молитва придает больше уверенности в своих возможностях.
Но вот конкретный случай, рассказанный в одном из монастырей (название я умышленно не упоминаю). Тайга полна расконвоированными людьми, теми, кто освободился из заключения и даже беглыми. Они там оседают. По инерции кто-то живет разбоем. И монастырь вроде стоит – почему бы не зайти туда? Один малый, которому в голову пришла такая мысль, вышиб ногой дверь в келью к одному таежному иеромонаху Алексию (имя изменено по просьбе Михаила масленникова). Отец Алексий долгое время один жил в заброшенном монастыре, тогда стоял он на молитве. Обернулся и видит в полутора метрах от себя направленную в упор двустволку. Не знаю, что он этому «гостю» сказал, но после его слов раздался выстрел. В этот момент двустволка раздвоилась и два патрона ушли влево и вправо, не причинив монаху вреда. Разбойник рухнул на колени и стал просить прощения.

ФОТОГРАФИЯ КАК ИСКУССТВО
– Все-таки в чем искусство фотографии?
– Давайте разделим вопрос на две части. Что искусство для зрителя и что оно же для автора?
Для зрителя это конечный результат, который затрагивает его личное эстетическое восприятие. Причем, он может прочитать умные рецензии о творческом пути художника и его работах, статьи искусствоведов и потом подойти к Матису и сказать: «Ух ты!». А если бы не прочитал, мог бы и не сказать.
Но когда рассматриваешь фотографические работы признанных мастеров, начинаешь понимать, насколько все это не просто так. И пытаясь осуществить все это на практике, сталкиваешься с невыразимыми трудностями. Для меня до сих пор каждый кадр – это пытка. Потому что каждое мгновение – секундное, перед тобой проносятся десятки вариантов. В одно мгновение умещается огромная аккумуляция твоих усилий и множество параллельных мыслей. И здесь уже не может идти речь о простом нажатии на кнопку. Ты должен не просто выбрать мгновение, ты должен попасть в цель.
Может быть, у кого-то это и случайно получится: действительно сам собой сложится кадр, и фотография будет самоценна. Но когда фотограф сам прогнозирует, когда сам прикладывает усилия, видит сюжет, оценивает все факторы, влияющие на качественный результат фотографии, и это все учитывается в его сознании и душе, это не меньшее искусство. Поэтому искусством фотографа, прежде всего, следует именовать его труд, его уникальное видение, которое сродни видению художника. То есть для фотографа искусство – это процесс.

Из ЖЖ Михаила Масленникова: «Пред вами последний кадр, сделанный на Анзере, после которого моя фотосессия в этом паломничестве, ввиду того, что в фотокамере накрылись батарейки, промыслительно споткнулась. Я стоял благословленный отцом Евлогием, скитоначальником Голгофо-Распятского скита на самой высокой точке острова, прислонившись спиной к куполу реставрируемой церкви Страстей Господних, ранним утром, после Божественной литургии и плакал.
Мне было жаль, что сдохли батарейки, мне было жаль, что я чего-то упускаю в этой жизни, мне было жаль себя… Тем временем солнце с невероятной скоростью взлетало над горизонтом... Я стоял завороженный, продолжая плакать, и улыбался...».

– Есть ли в фотографии такие средства, чтобы передать веру? Или это всегда – кто-то на фоне храма, икон или иной православной символики?
– Не обязательно, но в истории моих фотосюжетов большое количество храмов и классического христианского символизма.
Это вряд ли происходит умышленно, просто рассказанная история без этой символики будет неполной. Внутренняя жизнь персонажа не отделима от того момента, в который мы с ним встретились. Это очень естественно и гармонично, но не специально. Я поднимаю камеру, и вижу в видоискателе крест. Если его нет, то пусть будет чистая монастырская стена – все это исходя из того места, где мы находимся. Поэтому если атрибутика присутствует на моих снимках, то я только рад этому. Мне остается всего лишь сохранить тот или иной христианский символ в кадре, вполне лаконично вписав его в реальное и естественное для данного сюжета композиционное пространство. Я не специально показываю персонажей на фоне креста. Сам персонаж всем своим внутренним миром соответствует этим сакральным знакам. Всем, что отображается у него на лице и в одежде, в его глазах и как не странно в его руках. Руки человека тоже очень о многом говорят. На фотографии руки – это вторые глаза…
Процентов восемьдесят моих фотогероев – верующие люди. Это мой круг общения, хотя я общаюсь с разными людьми. По комментариям на мои фотографии на профильных сайтах и в ЖЖ мне стало ясно, что посетители поняли без всякой атрибутики, что на фото – люди верующие.

– Но в самой технике есть какие-то средства, позволяющие передать веру человека без символов?
– Да. Это всем известные формы благочестия и целомудрия. Это можно найти в традиционной одежде или увидеть во взгляде человека. Это угадывается. Прежде всего, чувствуется. И если я, как автор вижу и чувствую это в момент съемки, то, наверное, это чувствует и зритель. Если он не совсем глух и слеп. Это есть часть нашей веры.

– Вера в Бога влияет на ваше творчество?
– Вера неотделима от моего творчества. Кроме того, вера помогает мне оставаться христианином в фотографии. Любой заказ, который мне предлагают, я рассматриваю с позиции сюжетной линии и отношусь к этому очень взвешено. Если это будет реклама, то для меня важно, что рекламируется. Это не диктат, а внутренняя доктрина, которая позволяет мне оставаться свободным в своем творчестве и делать то, что я делаю. И почему я должен в своей работе изменять своим убеждениям?

Беседовал Максим ВОЛОШИН

Достоевский Ф.М., дневники, 1877г.

2008-08-16T12:38:30Z

"... не будет у России, и никогда ещё не было, таких ненавистников, завистников, клеветников и даже явных врагов, как все эти славянские племена, чуть только их Россия освободит, а Европа согласится признать их освобождёнными!

Начнут же они, по освобождении, свою новую жизнь, повторяю, именно с того, что выпросят себе у Европы, у Англии и Германии, например, ручательство и покровительство их свободе, и хоть в концерте европейских держав будет и Россия, но они именно в защиту от России это и сделают.
Начнут они непременно с того, что внутри себя, если не прямо вслух, объявят себе и убедят себя в том, что России они не обязаны ни малейшею благодарностью, напротив, что от властолюбия России они едва спаслись при заключении мира вмешательством европейского концерта, а не вмешайся Европа, так Россия проглотила бы их тотчас же.
Особенно приятно будет для освобождённых высказывать и трубить на весь свет, что они племена образованные, способные к самой высшей европейской культуре, тогда как Россия - страна варварская, мрачный северный колосс, даже не чистой славянской крови, гонитель и ненавистник европейской цивилизации.

У них, конечно, с самого начала будут конституционное управление, парламенты, ответственные министры, ораторы, речи. Их будет это чрезвычайно утешать и восхищать. Они будут в упоении, читая о себе в парижских и лондонских газетах телеграммы, извещающие весь мир, что после долгой парламентской бури в такой-то стране и составилось новое правительство из либерального большинства и что какой-нибудь ихний (такая-то фамилия) согласился наконец принять портфель президента совета министров. России надо серьёзно приготовиться к тому, что все эти освобождённые славяне с упоением ринутся в Европу, до потери личности своей заразятся европейскими формами, политическими и социальными...

Разумеется, в минуту какой-нибудь серьёзной беды они все непременно обратятся к России за помощью. Как ни будут они ненавистничать, сплетничать и клеветать на нас Европе, заигрывая с нею и уверяя её в любви, но чувствовать-то они всегда будут инстинктивно (конечно, в минуту беды, а не раньше), что Европа естественный враг их единству, была им и всегда останется, а что если они существуют на свете, то, конечно, потому, что стоит огромный магнит - Россия, которая, неодолимо притягивая их всех к себе, тем сдерживает их целость и единство..."

ТЕРРИТОРИЯ РАДОСТИ фотовыставка

2008-08-12T18:34:49Z

До 24 августа 2008 г. в Питере ещё можно успеть посетить замечательную выставку

24-го августа выставка завершает свою работу. Интересно, кто-то посетил её? И каковы впечатления? Интересна реакция. А, ведь, на самом деле - это событие не тривиальное. В проекте собраны сильные авторы, в экспозиции представлено 200 работ, многие из которых назвать серьёзными или просто зрелыми будет мало.
Если надумаете, сходите обязательно. Личные рекомендации оценить фотографии следующих авторов:
Год назад ушёл из жизни потрясающий рязанский фотограф Евгений Каширин, когда вы ещё увидите его проникновенные снимки? Отличные отзывы получили Александр Шумских и Константин Дьячков. Уровень фоторабот Павла Смертина, по-моему мнению, также не возможно переоценить.

Выставка работает ежедневно с 11 до 17 часов, кроме среды.
Адрес: Санкт-Петербург, ул. Галерная, 45 (проезд до пл. Труда)
Кассы: (812) 571-7544
Стоимость билета - 100 руб. (льготный – 60 руб., дети до 7 лет бесплатно)

«Непреходящее движение «ноГи»

2008-08-12T18:06:36Z

Интервью с Михаилом Масленниковым, участником Творческого союза «ноГа».
(2006 г.)

Ноги даны, для того чтобы ходить по дороге, главное, не заплутать. Фотоаппарат и внутренний взгляд. Этим и удивителен Творческий союз «ноГа». Вокруг все политизировано, образ мира формируется через СМИ, а четверо фотографов ездят по миру и показывают его совершенно с другой стороны. С неизвестной и творческой, удивительной и оригинальной, не видимой для поверхностного взгляда. Их работы – проникновение внутрь ситуации, фиксирующее жизнь необычных людей, мест и событий. Проекту немногим более года. Он был создан двумя фотографами – Константином Дьячковым и Евгением Горным. Позже к союзу присоединились Александр Шумских и Михаил Масленников. На данный момент у них есть свой сайт в Интернете www.noga-art.com, где они размещают свои фотографии.
Один из участников творческого союза, Михаил Масленников поделился с читателями журнала «Паруслов» тем, что же представляет из себя

«ноГа» изнутри:

– Миша, что такое Творческий союз «ноГа»?
– «ноГа» – это, прежде всего профессиональное объединение фотодокументалистов. Понятие «творческое» имеет широкий смысл трактования, но наше творчество находится в рамках фиксации окружающей действительности, её современного прочтения и внутреннего наполнения под определённым углом зрения. Это не есть художественный вымысел, это репортаж, это хроника, это событийность и, прежде всего – правда.
Почему фотодокументалистика? – потому что этот жанр сам по себе описывающий и раскрывающий, наглядно показывающий и честно фиксирующий нашу с вами историю. Нас интересуют определённые человеческие установки современности, неординарное видение, мировоззрение людей живущих, действующих и мыслящих рядом с нами. Но сначала – ломка стереотипов, привычных образов, стандартов. Не таким нам видится мир, не кухонным, не телевизионным, но живым и настоящим, где-то странным и неожиданным, интересным и удивительным, и в этом тоже заключена немалая часть творческого поиска. Если мы заговорим о фотографии, рассуждая о ней, как о творческом процессе, то, наверное, мы порекомендуем обратить внимание прежде на творческий подход к жизни самих персонажей наших историй. Историй, за которыми мы отправляемся, порой, в неблизкий путь, а порой – в неизвестность.

– Откуда такое необычное для группы фотографов название?
– Знаете, всякая история со временем обрастает легендами. Но, возвращаясь к истокам, следует отметить, что отцы-основатели объединения по образованию филологи, апеллирующие понятиями семиотики и семасиологии. У каждого термина есть своя смысловая нагрузка. Однако, если мы начнём перечислять все возможные ассоциации – это интервью превратится не в смысловое поле, но в знаковое. Хочется упростить задачу. Мне, к примеру, нога видится основой нашего анатомического, физиологического строения, т.к. тело покоится на ногах, это – основание. Потом – это инструментарий перемещения в пространстве, это путешествие, это движение. Это всегда подразумевает и означает возможность куда-нибудь попасть, просто устремиться вперёд, добраться до цели, дойти до неё. Есть смысл и в особом звучании и даже в графическом начертании нашего логотипа. Все имеет значение. В названии аперкейсом поднятое «Г», практически тоже нога. Но на самом деле под «ноГой» надо понимать простое ёмкое и запоминающееся слово, которое дает нам возможность двигаться и нетривиально развиваться.

«ноГа» снаружи:

– Расскажи о ваших проектах, и направлениях которые определяют ваш союз?
– Скорее нужно упомянуть и, справедливости ради, отметить ключевое значение проекта «Неизвестная Россия». Это один из первых проектов, не единственный, но по особенному яркий, в рамках которого был сделан первый шаг «ноГи». Он объединил многие рабочие моменты. Этот проект был консолидирующим в своей направленности, во многом определивший и наш подход к фотографической деятельности в целом.

– Как он появился?
– Начнём с того, что мы люди русские, православные, традиционных устоев и взглядов на жизнь, по отношению к стране, семье, и всем тем основным ценностям, так или иначе присущим русской ментальности, как по духу, так и по содержанию, поступкам. Хотя, мы адаптированы в современном мире достаточно уверено и независимо, мы отталкиваемся оттого, что мы живём в России, в обусловленной ситуации, постоянно анализируя происходящее вокруг нас. Нам близка тема современной России в преломляющем её традиционном ключе. Впрочем, этот проект всего лишь эпизод нашей деятельности, его нельзя выносить на хоругвях. Безусловно, это яркая, определяющая тема, поскольку мы живём именно в этой стране, но завтра актуальной темой наших репортажей может стать Армения, правда! Это может быть Австралия, а может и Аляска и сотни других «А».

– Почему у вас Россия «неизвестная»?
– «Неизвестная Россия» - почему она неизвестная? Потому что в этом проекте речь идёт о такой стороне жизненного вопроса как поиск адекватного смысла человеческого существования в той или иной среде. Мы сами удивляемся тому, что порой открывается нашему взору и становится доступно нашему пониманию. Знаете ли Вы, какая она эта Россия, какая она настоящая сегодня? Наш союз, и в частности этот проект – это альтернатива масс-медиа. Он противопоставляется тому, что Россия может быть показана в самом различном образном аспекте разными СМИ, в чем могут быть заинтересованы различные структуры. Это все политика, но мы то свободные, независимые, и всегда будем вне политики, иначе и быть не может, иначе мы не имеем право называться творческим союзом. Кухня она ведь известна любому размышляющему человеку. Он видит, потому что это все на самом деле на поверхности, но, правда, не все, другое дело, что многое сокрыто. Многие из тех материалов, которые мы преподносим, недоступны для массового зрителя в силу того, что люди, обретая независимость, не афишируют свою деятельность, не рекламируют свой образ жизни для того, чтобы заработать какие-то дивиденды. Внутри структуры, они выпадают из неё. Они просто живут своей удивительной жизнью, постоянно пребывая в поиске и обретении гармонии, подлинной радости и смысла существования. Наша идея – показать эту оборотную сторону медали, причём не менее сверкающую, разве что с другим рисунком, более оригинальным.

Неизвестные герои.

– Как вы находите героев своих историй?
– Каждый раз по-разному. Так или иначе, они всегда где-то существуют. У нас не великие пока возможности, нет агентурной разведки, чтобы узнавать о чем-то, чтобы из регионов докладывали, вот там – то и там – то – это интересно, это любопытно. В любом случае, каждый эпизод, каждая история – это случай. Как появляется этот материал? Да, просто. Нам Господь это открывает. Мы понимаем, что надо ехать именно туда, порой и не понимая, что нас там ждёт. Например, у нас есть серия «Юксовичи». Юксовичи – это старинное название древнего северного поселения берущего своё название от озера Юксовского. Это северная граница Ленинградской области где-то на стыке с Карелией. До этого я от своего Храма водил по Северу паломнические группы, сам составлял для себя маршруты, в Интернете узнавал о существовании древних культовых храмовых сооружений, которые располагаются вдали от паломнических и туристических маршрутов, до которых мало кто добирается. Некоторые любители, которые все это выискивают, ходят буквально по болотам, что-то узнают и отмечают. Я по этим следам повёз группу, сделал кольцо по Карелии, посетив большое количество интересных мест, обнаружив для себя изрядное количество преинтересных материалов. Одним из последних было это неожиданное знакомство с Юксовичами, селением, в котором находится старинный деревянный храм. Этому Храму больше 500 лет и в регионе древнее его нет. Там живёт уникальный старчик, монах, ему 77 лет. Он постригся год назад, и его тут же сделали скитоначальником. Север сильно окучивался и окучивается иеговистами, сектантами, а он один на обширном пространстве всю жизнь Богу молился, все советское время над ним посмеивались, даже притесняли, ну, вот, с верой в Бога он дожил до старости, мы о нем отсняли целый материал. Только, что я могу добавить к этому ещё? Может быть многое. Но лучше зайти на сайт и посмотреть фотоматериалы – Вы все поймёте сами.

– Но вы снимаете людей не только из глубинки?
– Да. Там нам встречались и люди столичные, которые, получив некоторый определённый жизненный опыт проживания в различных обществах, структурах, в конце - концов, находят себя в совершенно замкнутой уединённой форме, неотчуждаемой от внешнего мира, но и не привязанной к нему. Если взять серию Обручи, это рассказ об одной семье, о людях образованнейших, просто их взгляд на жизнь сложился совершенно особенным образом… Это целая история. На сайте есть материал об этом. Ведь наша повесть прежде в изобразительном ряде.

– Что за люди в вашем союзе?
– Это замечательные, состоявшиеся фотографы с очень оригинальным видением, высоким уровнем мастерства, я о себе этого не могу сказать, поскольку я фотографией занимаюсь без году неделю. Но каждый из них снимает с детства, ну, и помимо большого профессионального опыта, накопленного в течение долгого времени, они как фотографы приобрели самодостаточность. Фотографа, прежде всего, определяет его видение. Наше внутреннее кредо – это видение независимости, свободы, творчества. По тем же причинам и внутри союза у нас нет подчинения, мы все равноправные участники. Это уникальная составляющая, потому что, как правило, любая структура подразумевает иерархию, она у нас тоже есть, но она у нас специфическая, у нас нет генерального директора, нет специалистов высшего и низшего звена менеджеров, просто три специалиста.

«ноГа» и её дорога.

– Можно ли присоединиться к «ноГе»?
– На данном этапе развития мы находимся в творческом поиске, когда вырабатывается общая концепция, притираются все ключевые рабочие моменты. Мы уже близки к тому, чтобы стать единым организмом. Любое привлечение дополнительных сил – затрата лишней энергии. В перспективе наши двери распахнутся. Конечно, тот, кто захочет присоединиться к «ноГе» должен быть индивидуален, должен привносить свою харизму, но основная линия должна быть выдержана. Близкие по духу и интересам, единомыслящие люди – это самое важное.

– Каковы ваши дальнейшие творческие планы?
– Наши планы в любой момент могут «встать», «сесть»… шутка. Скажем, оторваться от рабочего кресла за рабочим столом перед монитором, сесть в рабочее кресло автомобиля, взяться за баранку и за тысячу вёрст укатить в какое-нибудь селение, избушку, келью, грести вёслами, ставить сети, хвататься за плуг, пахать землю, как наши предки. Где неизменная камера все время болтается на левом бедре. Вот такие творческие планы.

Елена ТЮЛЬКИНА

Из цикла: Чукотка

2008-08-11T12:35:56Z

серия: Залив св. Лаврентия

Мальчик и лайки

( 247.68 kb, 800х640 )

поселок Лорино, Чукотка, Россия
Сентябрь 2007

Что я забыл в предгорье Алтая...

2008-07-10T02:58:30Z

Не думал, что удастся эта экспедиция. Год назад, мой друг, замечательный фотограф Павел Безруков пригласил меня в гости, обещал показать закрытую деревню в алтайском крае. Там, один раз в год, 13-го июля проходит таинство Крещения. Долго, по обычаю начала веков, готовят они своих "адептов", это, пожалуй, самое важное событие в общине, многое в уставе строится на этом моменте. Что-то припоминается мне, как сдавал экзамены по церковной истории, один из вопросов касался института катехуменатов. Ну, в общем, по старым правилам живут люди. Кому интересно, может набрать в поисковике село Потеряевка, много интересных очерков и материалов об опыте этого поселения всплывёт, удивительная и неоднозначная история, зачитаешься.
Короче, в последний момент всё сложилось таким образом, что я вчера взял билет до Барнаула. Сегодня лечу на Алтай. Всем пока. Вернуться намереваюсь 18-го июля (сего года), если кто меня ждёт. )

фотограф Павел Безруков

Крещение

б/н

Тётка, приехала

Из цикла: Биофотография

2008-06-23T13:49:49Z

Моя здесь только пост-обработка сырого формата, ретушь и перевод в ч/б.

серия: В студии

Парадный портрет

( 223.9 kb, 521х800 )

Москва, Россия
фотограф Сегей Иванов
Июнь 2007

Пару белых ночей увидеть и...

2008-06-23T08:49:56Z

До конца июня еду в Питер, потом в Карелию. Звоните.
Какой из телефонов будет подключён ещё не знаю.
+7906 738 4792 мск
+7921 892 5692 спб
+7926 118 3053 экспедиция

СМОТРИ В СУТЬ видео

2008-06-20T14:32:16Z

О чём же говорится в этом коротком ролике, который, как мне кажется, в силу рекламного формата, не раскрывает в полной мере заданной темы?
Попытаюсь восстановить сбивчивые мысли, данные в интервью компании Пентар для брэнда Пентакс в рамках проекта "Смотри в суть", и дать материал в развёрнутом варианте.

Если смотреть в суть, можно выделить два плана восприятия: общечеловеческий, научный и более концептуальный, он же религиозный. Научный подход 19-го века совершенно прост, европейская цивилизация приходит в гости к «аборигенам» и пытается наладить контакт с помощью бус. Коренные жители только посмеиваются. Они берут эти бусы, конечно, но скорее как дар, из вежливости к гостям, но открывают ли они свои секреты в полной мере? Уверенности в этом нет.
В 20-м веке мы наблюдаем иной подход, уже с погружением в среду обитания и быт в рамках изучаемых традиций, где что-то приоткрывается, где с тобой начинают делиться неочевидным. Второй подход даёт более качественный результат.

В своё время я имел некоторое отношение к богословию, могу сказать об этом, так как учился на соответствующем факультете. Православное богословие оно считается наиболее древним и развитым, и в отличие от примитивных религиозных систем не даёт примитивных ответов по большим ключевым вопросам, что есть Бог, как Он выражает Себя? Это отражается в так называемом философско-христианском принципе эпохэ – воздержании от скоропалительных ответов. Понятие Божественного мрака, это такая глубина, в которую человеческий ум не способен проникнуть в силу своей ограниченности. Эти соображения мы применяем к предмету нашего разговора, к фотографии. Отсюда следует избегание клише, штампов, «дешёвого» антуража, небезызвестных стилей и форм выражения в популярных коммерческих жанрах, зачастую игре на элементарных человеческих страстях и пропаганде откровенной похабщины, где имеет широкое распространение расхожий постулат «хлеба и зрелищ».

Это не специальный момент в творчестве, что, наверное, все признанные великими художники на каком-то этапе своего пути приходят к моментам, которые принято называть религиозными, другое дело, что они могут быть выражены с разным знаком. К первой оговорке следом идет вторая оговорка. Великие художники именно потому великие, что они уходят от клише и упрощенных форм. В этом контексте бессмысленно пытаться формулировать или анализировать.

Возвращаясь к разговору о подходах и в частности фотографическом, следует отметить, что в первом аспекте, научном, мы стремились принять более адекватные ответы. Теперь мы стремимся понять, что эта натура проявилась из глубины. Занимаясь сюжетной фотографией, можно провести прямую методологическую аналогию. Нужно обязательно стремиться к этому поиску языка. Узнать тот язык, на котором люди сами говорят. Я живу, прежде всего, с теми людьми, которых фотографирую. Я изучаю уклад их жизни, я общаюсь с ними. Камера попутно вскидывается в тот момент, когда чувствую, что необходимо запечатлеть именно этот случай. И в это время в голове рождается мысль о том, что жизнь этих людей в их естественной среде обитания, при видимом антураже, она чище, она разумнее. Собственно, именно это я и пытаюсь донести до зрителя. На самом деле мастером себя не считаю, просто стараюсь не допускать ошибок.

В своей практике мне приходится опираться на традиционные методы антропологии, такие как включенное наблюдение, устная история, прямой контакт, визуальная этнография. Невозможно понять натуру, невозможно донести до зрителя подлинную историю, подлинный смысл, также как фотография не может быть правдивой, не может быть живой, если фотограф не включится в сам процесс и не осознает тот смысл, ради чего он это делает.

Я продолжаю изучать этот мир. Камера в данном случае и фотография как область искусства, всего лишь помогают мне анализировать и обобщать свой опыт восприятия. В богословском смысле это такой катафатический аспект, когда человек смотрит на мир и воспринимает его таким образом, что вся эта картина, все что он наблюдает в видоискателе или без видоискателя, все, что с ним происходит на самом деле, имеет более глубокий смысл.

Допустим, обычная женщина мусульманка снимает на мыльницу некачественное фото. С точки зрения фотографических канонов снимок может быть несовершенным, однако, он может вызвать такой интерес, что некоторые профессионалы, упакованные классной аппаратурой, вполне могли бы позавидовать этому обстоятельству.
Я не считаю технический анализ фотографии благодарной темой, как ее можно режиссировать и делать по всем правилам, чтобы она была хорошей фотографией. Нужно ждать, когда заговорит сама натура. А там уж заговорила она или не заговорила должны решать зрители.

А что же зритель? Зритель – он благодарный на самом деле. Даже откровенные критики, улавливающие какие-то технические несоответствия, теряются перед живой картинкой. Не говоря уже о тех людях, которые смотрят на работы, видя в них отражение лучшей жизни, самих себя – лучших самих себя. Стараюсь помнить об этом всегда.

Истории, которые я предлагаю зрителю, в большей степени позитивны, так как по опыту мне известно, что жить можно иначе, и далеко не так как нам предлагается. Я вижу, что в глубинке люди другие. И они меняют меня, а я меняю зрителя. Вернее его представление об этом мире. Я не снимаю жареных сюжетов, и даже внутри той истории, которую я доношу до зрителя, истории жизни, хочу увидеть и отразить нечто более позитивное, чем порой вижу на самом деле.

Для меня фотография – это часть проявленного мира, который сотворен Богом, который хотелось бы понимать и воспринимать глубже. Познать лучшее в нем. Увидеть в нем смысл.
__________________________
Основой текста для интервью послужили беседы на тему фотографии со своим другом фотографом Игорем Чукиным.
За ролик специальное спасибо Андрею Бузине.

СМОТРИ В СУТЬ интервью

2008-06-16T09:00:00Z

СМОТРИ В СУТЬ - слоган нового проекта компании Пентар.

На самом деле в этом интервью, взятом у меня питерской дизайн-группой "Медиамама", что делает рекламную компанию для двух новых моделей Пентакса, мучили всё теми же банальными вопросами: как вы пришли к фотографии, что она для вас значит, что вы снимаете, чем и зачем и т.д. А я примерно с полчаса про Божественный мрак и философски-христианский принцип "эпохэ" рассказывал, и каким образом это укладывается в моей голове применительно к фотографии. Так ведь повырезали многое. Скудно всё прозвучало в этом коротком ролике, в студии было интереснее.

ТЕРРИТОРИЯ РАДОСТИ фотовыставка

2008-06-08T17:46:29Z

_______________________________________

Название: ТЕРРИТОРИЯ РАДОСТИ фотовыставка
Город: Санкт-Петербург, Россия
Адрес: Особняк Румянцева (Английская наб., 44, вход с Галерной ул., 45)
Начало: 28 июня 2008 в 11:00
Окончание: 24 августа 2008 в 17:00
Телефон: 812 717 6672
_______________________________________

www.terrad.ru www.foma.ru

Сегодня, в эпоху толерантности, всем нам – верующим и неверующим, церковным и светским людям – как никогда важно относиться друг к другу с пониманием. А чтобы понять – нужно увидеть, узнать. Журнал «Фома», декларирующий себя как православный журнал для сомневающихся, делает для этого шаг вперёд. «Фома» приглашает на «Территорию радости» – выставку, собранную из лучших фото публикаций журнала последних двух лет.

Моменты из жизни прихожан – молодых или старых, будни монахини или священника, молитва маститого протоиерея или маленького ребёнка, – все то, что обычно скрыто от постороннего взгляда, открывается в лучших работах из архива православного журнала «Фома». Фотографии различных уголков России, разных людей, живущих за тысячи километров друг от друга, моменты их повседневности позволяют увидеть Православную Церковь как единый живой организм.

Основная цель выставки – показать красоту Православия, развеять устоявшиеся стереотипы о том, что за церковной оградой все серо и мрачно, поделиться радостью человека, нашедшего свой Путь. Сегодня, в эпоху размытых морально-нравственных ценностей это особенно важно – ведь «заразиться» хорошим, добрым,вечным очень просто, надо лишь вглядеться.

Выставка «Территория радости» собрана из работ, авторы которых по праву считаются не просто фиксаторами реальности, но настоящими философами, для которых камера – это орган чувств, а фотография – способ общения со зрителем на самые важные темы.

Среди авторов выставки признанные мастера: Андрей ЧЕЖИН, Людмила ЧЕЖИНА (С.-Петербург), Владимир КЛАВИХО-ТЕЛЕПНЕВ, Евгений КАШИРИН, Андрей ПАВЛУШИН (Рязань), священник Игорь ПАЛКИН, Творческое объединение "ноГа" (Михаил МАСЛЕННИКОВ, Александр ШУМСКИХ и Константин ДЬЯЧКОВ), Владимир КРЮЧКИН, Валерий БЛИЗНЮК, Павел СМЕРТИН, Владимир ЕШТОКИН, Сергей ТЕТЕРИН (Москва), священник Николай БАЛАБАЕВ (с. Кресты Нижегородской обл.), Наталия САВИНА (Валаам), Олег САЛОМАКИН (Хотьково, Московской обл.).

Куратор выставки - Андрей ЧЕЖИН.

Проект «Территория радости», кроме июньской выставки, включает создание интернет-портала www.terrad.ru с галереями участников и возможностью подавать заявки всем фотографам, которым близка данная тема, чтобы затем на конкурсной основе выбирать из них лучшие. победители интернет-конкурса смогут участвовать в фотовыставке «Территория радости – 2», которая пройдёт в октябре-ноябре 2008 г. Также планируется экспонирование выставки в других регионах – Новгороде, Пскове, Минске.
Проект «Территория радости» включён в правительственную программу «Толерантность» Администрации Санкт-Петербурга.

Генеральный спонсор проекта - газета «Вакансия от А до Я».

Фотовыставка организована при поддержке Отдела по связям с религиозными объединениями Администрации С.-Петербурга.

Из цикла: Прихожане

2008-06-05T23:08:43Z

Крестили брата девочки.

серия: Клёники

Розы

( 241.85 kb, 800х536 )

улица Маросейка, Центральный округ, Москва, Россия
Храм свт. Николая в Кленниках
Апрель 2008

upd. Часто замечаю в комментариях следующее сравнение:
Jan Vermeer Girl with a Pearl Earring