| Jean Baudrillard |
[Ноя. 11, 2009|04:11 pm] |
 J. Baudrillard, Paris, 1986
Философ Бодрийар о фотографии
О фотографии не так уж много написано. Да, есть Ролан Барт, Сюзан Зонтаг. Но чаще всего это псевдоинтеллектуальный псевдоэстетский треп. Нужно найти форму дискурса, которая сама обладала бы качеством изображения. Возможно, о фотографии надо писать не эссе, а роман. Литература была бы уместнее философского или семиотического анализа. Но в первую очередь надо избегать дискурса эстетического — худшего из возможных подходов к фотографии.
Изображение должно говорить само за себя. Идеальным здесь было бы абсолютное молчание. Любой комментарий перегружает и искажает образ. Но люди, как правило, не довольствуются одним изображением: им нужен текст, комментарий, дискурс. Однако существует и обратная связь изображения и текста. Они находятся в постоянном взаимодействии. Сначала это отторжение, взаимоисключение, потом приходит своего рода сообщничество.
Появление изображения меняет тему философского анализа. Мы живем в культуре, где оно доминирует, — телевидение, газеты. Люди уже не читают газеты, они просматривают в них картинки. Фотография стоит у самых истоков информации. Все более распространенная и распространяемая, все более расплывчатая коллективная деятельность. И потом, фотография, увы, светская мода. Это становится ужасным — месяцы фотографии в Париже. Я очень люблю фотографию, но когда вижу тысячи изображений, эту перенасыщенность, то начинаю опасаться, что она умрет, захлебнувшись собственным переизбытком.
Если мы стремимся к тому, чтобы каждое событие, каждая банальность повседневной жизни возвращалась к нам в виде изображения, мы, в конце концов, вживим фотообъектив или видеокамеру в глаз и будем снимать все без исключения и непрерывно. И это будет смертью фотографии. Я ничего не имею против демократического и народного искусства. Но фотография просто перестанет быть искусством. В старых любительских снимках 1920-х, 1930-х, 1940-х годов еще заключалась некая магия. Фотография была своего рода объектом-фетишем. Сегодня же она стала абсолютно банальной вещью. Фотография просто подтверждает существование всех возможных предметов — и больше не обладает собственной ценностью.
Я почти не снимаю в Париже — слишком банализированный мир. Мои снимки почти всегда сделаны во время путешествий, в незнакомых городах. Это не фотографии, сделанные ради какого-то исключительного объекта, которым хочется обладать, — и поэтому ты его снимаешь. Такого рода желание не имеет никакого отношения к фотографии. Особенно сомнительным мне кажется фотографирование предметов, обладающих собственной эстетической ценностью, — статуй, картин и так далее.
Фотография может превратиться в настоящее изнасилование изображением. Я говорю обо всех этих репортажных снимках с бесконечно повторенными сценами страданий, боли, жестокости. Какому унижению подвергаются люди, которых фотографируют в подобных обстоятельствах, когда они вовсе не хотят, чтобы их видели! Настоящий захват заложников!
Я не люблю, когда фотографию используют в каких-то других формах искусства, когда ее раскрашивают или вклеивают в картину. Фотографию используют так же, как любой банальный предмет, как какой-нибудь штопор — и это неинтересно, потому что она, таким образом интегрированная в произведение, утрачивает собственную силу. Всяким перформансам и инсталляциям я предпочитаю фотографию в чистом виде. Большая часть современного искусства представляется мне чрезвычайно путанной — в этой комбинаторике происходит тотальное смешение и уравнивание всего, уравнивание, которое редуцирует вещи. И мне не слишком нравятся художники вроде Пьера и Жиля или того же Уиткина. Не потому, что в их снимках есть что-то шокирующее или перверсивное. Просто вся их работа — выстраивание мизансцен и так далее — есть нечто, предшествующее акту фотографирования. А меня интересует сам этот акт.
фотография (с) жан бодрийар текст жан бодрийар и (с) ирина кулик
БЛОГ ВАЛЕРИЯ НИСТРАТОВА |
|
|
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
chudo1909
